Согласитесь, всем нам хочется иногда вырваться из рутины повседневности: испытать свой организм, глотнуть, так сказать, адреналинчика. Каждому из нас подчас хочется чего-то острого, необычного, неординарного... Одним словом - экстрима. Слава Богу, с этим-то сейчас проблем никаких, как говорится, были бы деньги и желание. Тем более что при желании и денег-то тех надо всего ничего! По крайней мере, так утверждает один мой знакомый - любитель всяческого рода экстремальных приключений. И хотя экстремалы - люди в большинстве своём не слишком общительные, удержаться от рассказа об одном из подобных «приключений» он всё-таки не смог…
То ли по расположению звёзд, то ли по каким-либо другим, доселе непонятным причинам, но «пруха» в этот злополучный день, уже начиная с самого рання, буквально так и покатила на мою видавшую виды черепушку. Проснулся я ровно в половину шестого утра под весёлый гвалт резвившихся почему-то именно на моём балконе экзотических птичек, в которых только мой сосед-голубятник Иван Натанович (между прочим, профессор орнитологии) и то лишь с помощью сложнейших биохимических анализов ДНК умудрился распознать «воробья обыкновенного». Впрочем, забавные метаморфозы фауны и флоры давно уже перестали быть экзотикой во всех подобных нашему Стальску так называемых провинциальных и «экологически чистых» промышленных городках…
Несмотря на столь ранний час, столбик висящего за окном термометра уже успел преодолеть отметку +30 по Цельсию и с проворством горного козла продолжал подниматься. Покинуть уютное, затенённое и относительно прохладное помещение в такую жарищу взрослого человека способна заставить лишь очередная из «причуд» господ-работодателей, именуемая им же самим не понятным, а посему модным в их тусовке словосочетанием «корпоративная ответственность». Слегка подкорректировав холодным пивком (читай минералкой) тепловой баланс своего организма, я матерно помянул Глобальное Потепление (теория коего с 2006 года стала особенно популярной у наших муниципальных властей и работников ЖКХ). В тщетной надежде повторно глянув на термометр, я набожно перекрестился на висящий в углу портрет Президента и, на всякий случай одевшись во всё белое, обречённо побрёл в направлении ближайшей остановки общественного транспорта. Конечно, до нужного мне пункта назначения можно было бы и пешочком прогуляться, там и расстояния-то всего ничего, но перспектива прокатиться с ветерком хотя бы пару остановок моему утомлённому солнцем организму именно в тот злополучный день почему-то показалась более привлекательной…
На остановке привычно роились бабульки и дедульки (зрелище весьма унылое, а учитывая среднюю продолжительность жизни, по европейскому мышлению мудрых и прозорливых Отцов Стальска – никоим образом не соответствующее его вечно молодому и весёлому облику) и как назло – ни одной единицы муниципального транспорта в пределах прямой видимости. «Чем стоять-ждать-париться, может, лучше пешкодрала?» - подумал я, смачно похрустывая глазурью «Эскимо» вперемешку с парящим в воздухе свежевыпавшим за ночь графитом. Как вдруг (о, чудо!) – троллейбус! Старой, больной черепахой подполз он к остановке. Прямо напротив меня со скрипом разверзлись изъеденные ржавчиной и густо усеянные торчащими болтами створки дверей, чем-то неуловимо напоминающие ворота старой заброшенной крепости. «Побыстрее делаем посадку!» - резанул барабанные перепонки истошный визг охрипших динамиков. Движимый древним инстинктом самосохранения, я отпрянул было назад, но подхваченный стремительным потоком вечно куда-то спешащих пенсионеров в считанные мгновения оказался буквально всосанным внутрь. Не дожидаясь окончания посадки, «черепаха» вдруг резко дернулась и орловским рысаком – ломанулась прочь! С хищным лязгом хлопнули челюсти дверей, давя и отсекая слегка замешкавшихся стариков. Срываясь с подножек, пенсионеры сыпали проклятия в адрес сего славного детища завода им. Урицкого вперемешку с пожеланиями всяческих «благ» его водителю. «Осторожно, двери закрываются!» - с издёвкой огрызнулись динамики. Скрипя днищем, дрожа всеми стёклами и надсадно гудя электромотором, битком набитое пассажирской массой чудовище потащилось по маршруту…
Внутри творилось нечто невообразимое! Толпа пенсионеров-бодрячков с бесцеремонностью и проворством заядлого костоправа мяла мой притиснутый к поручням, а посему беспомощный организм. Избыток вырабатываемого им адреналина с лихвой компенсировал недостаток необходимого ему кислорода. Признаюсь, я никогда не чурался быть, так сказать, поближе к народу, однако подобная «близость» даже мне, видавшему виды экстремалу, казалась явным перебором. Зной салона был буквально пропитан неописуемым терпким амбре дезодоранта «Летний» и резал глаза почище пустынного самума. «Ничего, подбадривал я себя, в тесноте да не в обиде!» - мол, и не такое бывало, так что пару остановок как-нибудь продержимся. С замиранием сердца прислушиваясь к нарастающему скрипу троллейбусной обшивки, я молился всем Богам, уповая на их милость и прочность отечественного тонколистового проката. Чувствуя себя матросом-подводником, запертым под толщей воды в терпящей бедствие субмарине, я изо всех сил старался не поддаваться панике. Эта, на первый взгляд, абсолютно абсурдная аналогия, увы, максимально соответствовала суровой действительности. Как оказалось, весь экстрим поездки в нашем Стальском муниципальном электротранспорте обусловлен не столько его техническим состоянием, сколько умением пассажира выйти на нужной ему остановке. Вежливое «позвольте пройти – мне на следующей…», как ни странно, никакого действия не возымело. Зажатый в тиски плотной людской массой я сделал было отчаянную попытку протиснуться поближе к выходу. Но отыскать какую-либо брешь в этом безмолвном монолите впереди стоящих тел казалось делом безнадёжным. Всяческие мои попытки пошевелиться лишь усиливали их раздражение и, как следствие, давление. Смирясь с судьбой, беспомощной пассажирской селёдкой я продолжал болтаться в доверху набитой бочке-троллейбусе…
Слегка сомлев от «массажа», высокое качество которого казалось мне несопоставимым со столь мизерной стоимостью проезда, я начал потихоньку погружаться в размышления о прелестях коммунального транспорта. Вдруг резкий пинок в бок вернул меня на грешную землю. Открыв глаза, буквально в нескольких сантиметрах я увидел перекошенное злобой лицо какого-то мифического существа. Оранжевый жилет и красная повязка, судя по всему, были призваны обозначить его половую принадлежность к безжалостному и древнему роду транспортных контролёров. «Оплачиваем проезд!» - рявкнуло оно. Волна животного страха прокатилась по салону, покрыв лица пассажиров капельками холодного пота. «Освободите задний проход!» - коротко взвизгнули динамики. Судя по интонации, в сложившейся ситуации данная просьба носила скорее медико-рекомендательный характер. Удовлетворённое произведенным эффектом, существо злорадно ухмыльнулось. Взгляд его, выискивая жертву, рентгеновским лучом резанул плотную пассажирскую массу и остановился… на мне.
- Оплачиваем проезд, мужчина! – масса тут же облегчённо вздохнула и с живейшим интересом уставилась на нас в предвкушении развязки. Безжалостно давившее меня людское море всколыхнулось волнами и, отхлынув от меня как от прокажённого, замерло, услужливо освобождая место предстоящей схватки. Окруженный плотной стеной жаждущих острых ощущений сограждан, я почувствовал себя безоружным матадором, оставшимся один на один с разъяренным быком. «Оплачиваем, мужчина, не задерживаем!» – очередной пинок вывел меня из оцепенения. Организм предательски дрогнул, впрыснув в жилы щедрую дозу адреналина. «Сколько?» - выдавил я. Лицо контролёра пятнами покрыл лихорадочный румянец возбуждения. Вот он – его звёздный час! Вот он миг, призванный сторицей окупить все психологические и материальные издержки его профессии! Очевидно, ощутив себя этаким Фрейдом-Макаренко-Станиславским, не жалея ни собственных голосовых связок, ни уж тем более барабанных перепонок пассажиров, существо-контролёр упоенно играло на массы: «Они, видите ли, не знают «сколько»! Они, видите ли, «в первый раз»! Так что, мужчина, оплачивать будем или как?!» Подхватывая игру «травля зайца», салон тут же загудел рассерженным ульем: «Кончай дурака ломать! Оплачивай проезд!» «Гони «полтинник», жлоб!» - потрясая палкой, прямо в ухо мне орала охваченная всеобщим охотничьим азартом бабулька. Дрожащей рукой я достал свой портмоне и, вывернув из него всю наличность, протянул контролёру: «Возьмите, сдачи не надо». Ловко выудив из денежной кучи монетку достоинством в 50 копеек, контролёр презрительно оттолкнул мою ладонь: «Оставь себе на лекарства, придурок!» Осознавая всю справедливость его негодования, я никак не мог смириться с формой, в которую оно было обличено: «Позвольте, а хамить и толкать – это обязательно?» Реакция контролёра была, мягко говоря, неожиданной: «Нет, вы только посмотрите на него! Строит тут из себя. Толкнули, видите ли, его. В такси катайся – там не толкают! Пашешь тут за копейки, так он ещё с претензиями…» Сунув мне в руку какую-то бумажку, контролёр крутанула своим дородным организмом, разметав по ходу подвернувшихся стариков, как кегли кегельбана: «Дайте пройти, мухоморы! Поналезут тут и ездят на дурняк, «льготники», мля! Сделаешь тут план, как же…» Как ни в чём не бывало, бесцеремонно толкаясь и вопя: «Оплачиваем проезд!» - глыба-контролёр в оранжевом жилете в очередной раз двинулась по проходу…
Шанс есть всегда, даже в самой экстремальной ситуации, главное – суметь им воспользоваться! Пристроившись «ледоколу» в кильватер, я без помех добрался до заветных дверей и благополучно выскочил на первой же остановке.
Аркадий Заманухин
PS: Гонясь за остротой ощущений, человек погружается в морскую пучину, взмывает в облака, сломя голову мчится то в знойную пустыню, то на крайний север….
Люди носятся по свету в поисках приключений. Они готовы платить и платят огромные деньги за любой экстрим ради пусть даже самой мизерной дозы адреналина. И совершенно напрасно. Ведь все эти новомодные заграничные дайвинги и рафтинги, сафари и сёрфинги, горные лыжи и бои без правил - в плане экстрима ничем не лучше нашего родного отечественного «рогатого». А если нет разницы, то стоит ли платить больше?! Не так ли, господа?